Времена и нравы

«БОЛЬШЕ ДЕМОКРАТИИ НАРОДУ!»

 

(маленькая поэма)

 

Кричат экраны и бушует пресса,
над морем жизни, что не знает брода,
летает лозунг, очень интересный –
«Больше демократии народу!».

А что народ? Народ большой и разный,
он лозунг принял, как когда-то Бога,
и не теряя времени напрасно,
двинулся указанной дорогой.

И юноша, торгующий отважно,
огурчик ранний вытирая чище,
глаголет мне, косясь на мой бумажник,
«Больше демократии, дружище».

И девочка, живущая беспечно,
в гнезде любви, устроившись получше,
постанывая, ласково лепечет:
«Больше демократии, голубчик».

И важный чин чиновнику поменьше,
пытавшемуся дрожь унять в коленях,
запрятав взятку, говорит c усмешкой:
«Больше демократии, коллега».

И офицер, от службы весь горбатый,
чужие и свои порвавший жилы,
гоняет круглосуточно солдата:
«Больше демократии, служивый».

И медсестричка, что в халате новом,
(«суровая», c такой не побазаришь),
приняв презент, тепло поет больному:
«Больше демократии, товарищ».

И педагог, c повадками сержанта,
совсем не слыша, как ребенок плачет,
рисует двойки в приступе азарта:
«Больше демократии, мой мальчик».

И литератор, лес переводящий,
всему и всем готовый гнуться, кстати,
стучит машинкой как заправский дятел:
«Больше демократии, читатель».

И академик, выросший в застое,
не оставляет пакостных занятий,
ведет меня от сложного к простому:
«Больше демократии, приятель».

И гегемон, к дружку прижавшись плотно,
что рвет зубами пробку прямо c корнем,
хрипит в стакан, давно усохшей глоткой:
«Больше демократии, мил кореш».

И партработник, испугавшись бури,
желающий судьбу вернуть обратно,
напутствует милицию c трибуны:
«Больше демократии, ребята».

Как видим мы, народ – большой и разный,
понять его – не хватит сил поэту,
а «Демократия» – скажу я сразу –
она иль есть, иль оной вовсе нету.

1990 г.