Лица и портреты
«СИНЯЯ ПТИЦА»
Четверг, 21 января 2010, 21:26

Английскому гонщику
Дональду Кэмпбелу,
погибшему на озере Кинстон 4.01.1967 г.
при попытке побития своего же
мирового рекорда скорости на воде.

Зарыдай, Земля, зарыдай,
что-то страшное в мире случится,
это Кэмпбел пускает в полет
невозможную «Синюю птицу».

Зарыдай, Земля, зарыдай,
посмотри, кто отчаянно мчится,
это Кэмпбел нажал на стартер,
и взлетает прекрасная «Птица».

Зарыдай, Земля, зарыдай,
это может во сне лишь присниться:
Дональд Кэмпбел идет на форсаж,
и уставшая падает «Птица».

Зарыдай, Земля, зарыдай,
на глазах невозможное мнится,
это Кэмпбел эвездою летит,
просто стал он теперь Синей птицей.

Не рыдай, Земля, не рыдай,
только жизнью возможно гордиться,
посмотри, сколько выросло нас,
и готовых взлететь Синей птицей.

1967 г., январь

 
БАРРИКАДА
Четверг, 21 января 2010, 21:41

Э, Делакруа

Баррикада, Баррикада —
это Женщина, что надо!
Революции подруга,
вашим стать хочу супругом,
умирать в объятьях боя,
не испытывая боли,
чтоб осталось нас лишь двое,
яростных, собой довольных,
чтоб я мог сказать бы смело:
«Распрекраснейшая Ева,
сколько в Вас мужчин влюблялось,
сколько их позабывалось
от свинцовых поцелуев.
чем сражения балуют,
сколько спит их непробудно,
от любви уставших трудной,
и застывшими руками
гладят ваши груди-камни».
Есть любовь сильнее смерти!
Я — влюблен. Влюбленным верьте!
Баррикада, Баррикада,
Вас любить — большая радость,
так позвольте, Баррикада,
умереть мне c Вами рядом.

1967г., март,
2007г., весна.

 
ГИМНАСТКА
Четверг, 21 января 2010, 21:51

Наташе Кучинской

Наташа, видишь в небе звезды,
туман над сонною Невой,
и эти белые березы —
бери, дарю тебе одной.

А ты скрути мне просто сальто,
и, если можно, сядь в шпагат,
и буду всем друзьям я хвастать,
как я гимнастикой богат.

Парят над матами девчонки,
кипит восторг в глазах ребят,
а ты задумалась о чем-то,
уйдя от мира вглубь себя.

Мольбертом пред тобою брусья —
прекрасны дерзкие мазки,
и где силеночки берутся,
разжать усталости тиски.

И вот опять ты — чемпионка,
тебе несут твою медаль,
звучит оркестр победно,
звонко — от счастья хочется рыдать.

Залито небо синей краской,
обняв реку, стоят мосты,
идет по улице гимнастка -
скорей дарите ей цветы.

 
ПЕСНЯ О ПЕСНЕ
Четверг, 21 января 2010, 21:59

Юрию Визбору

На сцене в прожекторном свете
c гитарой в обнимку, Садко,
из песен рисует нам сети,
и валим мы в них косяком.

А Визбор поет, он старается,
и сети сердцами полны,
и кто-то уже задыхается,
и ждет новой песни-волны.

А в ней и улыбка, и горесть,
и слов горько-сладкий туман,
и чья-то несмелая гордость,
и чей-то невинный обман.

А Визбор поет, он старается,
и сердца ломается бронь,
и что-то плохое теряется
и лишь остается добро.

И стены на спины упали,
и нам не узнать этот мир,
как будто его искупали,
а может, кто нас изменил.

А Визбор поет, он старается,
из песен плетется узор,
и сердце в груди растворяется,
и катится чистой слезой.

1968г.

 
ПОЭТ С ГИТАРОЙ
Четверг, 21 января 2010, 22:11

Владимиру Высоцкому

И вновь, как прежде, лишь Поэта смерть,
одна она поведать может,
о нем всю правду, как он смог суметь
на нас на всех быть непохожим.

Боимся все мы правду наготы,
от боли в одиночку плачем,
а он восстал, совсем не богатырь,
c гитарой, и не мог иначе.

Бессилие распятого Христа
комком удушья стыло в горле,
и потому рыдала хрипота,
выталкивая c песней горе.

Как просто только видеть и молчать
в царящем мире бездорожья,
он песнями отважился начать,
осталось делом нам продолжить.

Прекрасной будет жизнь его струны,
что людям подарила песни,
он всюду c нами, сын своей страны,
и нового всегда ровесник.

1987г.

 
ПОРТРЕТ КИНОЗВЕЗДЫ
Четверг, 21 января 2010, 22:16

Бебе Лончар

В аккуратной рамке из багета,
в позе тициановской Венеры,
Беба, будучи совсем раздетой,
мне приятно действует на нервы.

Я смотрю на золотистый слиток,
и пьянеет разум от восторга —
красота ее, какдьявольский напиток,
запрещает быть к ней очень строгим.

Лишь однажды довелось мне в бытность
видеть Бебу в зале на экране,
восхищение изысканною пыткой
до сих пор в душе моей играет.

Да, была «звездой», и даже крупной,
а поклонникам, как — даром божьим,
но остаться вечной очень трудно,
в этой жизни просто невозможно.

Время — зло дяя всех, кто в мир явился,
тленны мы, и «звезды», и «пигмеи»,
в молодости в Бебу я влюбился,
счастлив, что портрет ее имею.

1987г.

 
ПЕВИЦА
Четверг, 21 января 2010, 22:23

Далиде

Навек умолкла редкая певица,
что для меня Француженкой была,
и вот c тех пор ночами мне не спится,
и не творятся все мои дела.

Скучаю я по женщине далекой,
совсем чужой, и все-таки моей,
живых и мертвых разделяет пленка,
но толщиною в тысячу морей.

Прекрасно быть на свете, твердо зная:
кумир живет, по-прежнему поет,
и, как над праздничной колонной знамя,
душа вершит сверхсказочный полет.

А вот теперь, среди родных и близких,
себя, к несчастью, вижу сиротой,
волшебный голос на простейшем диске
лекарством служит в жизни непростой.

Печаль моя — души моей усталость,
что принесли разлуки холода,
она была и песнею осталась,
французская певица Далида.

1987г.

 
МАСТЕР
Четверг, 21 января 2010, 22:39

Андрею Тарковскому

Мастеру не нужно разрешение
видеть мир таким, каков он есть,
не пугаясь самообольщения,
крест нести считает он за честь.

Вечно горек вкус непонимания,
холодно и страшно одному,
и очередное поругание,
как ступенька лестницы ко дну.

Что же делать, в шаг пойти c улиткою,
без терзаний песню зачинать,
иль глаза зашить суровой ниткою,
умершим вулканом замолчать?

Взлета миг стыкуется c падением,
каждый награжден своей судьбой,
а для мастера — одно веление:
быть всегда во всем самим собой.

Сокрывая корни невозможного,
покрывалом стелется печаль,
и на всем, что душу растревожило,
Мастера виднеется печать.

1987г.

 
ПОНИМАНИЕ
Четверг, 21 января 2010, 22:54

Олегу Далю,
в роли Зилова

Могу лишь только сожалеть

и обливаться

слезами,

что созрели в горький день,

когда ему

необходимо было драться,

но драться

страшно было лень,

и как же тяжело

и невозможно было

предвидеть, чувствовать

и знать:

судьба – в руках его,

но скользкая, как мыло,

и за ошибки

не с кого взымать

долги,

что сам творил, как редкий чудотворец,

в словах, поступках, мыслях

и во сне,

и гасли образа

в углах родимых горниц

при мысли,

что страдалец насовсем

сейчас исчезнет,

чуть живой, но жадно ждущий

ответ

на свой немой вопрос в глазах:

«Хотите жить,

а чем тогда меня вы лучше?»,

но я молчал,

умнейший, и в слезах…

Алексей Теленков,
1987 г.,
2005 г., ноябрь

 
ЦАРСТВО ФУЭТЕ
Четверг, 21 января 2010, 22:59

Балетмейстеру
К.Я. Голейзовскому

Мечтать как все,

а после - возмутиться

и прорасти

волшебным стебельком,

чтоб танцем уникальным

воплотиться,

и мир занять,

оставив нам балкон,

где мы,

с протертыми до дыр глазами,

в восторге

рты забывшие закрыть,

в его шагах

по крохам узнавали

себя,

и нашу будущую прыть…

О, мир движений,

где слова излишни,

да будет верно

понят пиетет –

отдашь себя,

но так и не проникнешь

во царство,

где владыка – Фуэте…

Алексей Теленков,
1987 г.

 
ХУДОЖНИК
Четверг, 21 января 2010, 23:04

Александру Исачеву

Изящно изогнувшись эс-стрелою
сумеет Солнца луч в подвал попасть,
где красками из горечи алоэ
Художник душу обнажает всласть.

Во власти сил единственной задачи
летает кисть над пропастью холста –
идет борьба, и Мастер часто плачет,
свидетель Бог – задача не проста.

Застывшая модель, рассвета чище,
глазам являет нереальный сон,
игры с Судьбою яростный зачинщик,
Художник пишет вечное письмо.

Понятен нам Пигмалион с любовью,
вдохнувшей жизнь в поддавшийся гранит,
людская память, вышитая болью,
пример искусства бережно хранит.

А здесь же плоть, прекрасная донельзя,
бессильной чайкой мечется рука,
художники больны одной болезнью:
простой мечтой - остаться на века.

И Мастер наш, как в зеркале столетий,
себя всего в картине передав,
измученный сполна сомнений плетью,
останется под Солнцем навсегда.

1988-89 гг.

 
ПАПЕ ХЕМУ
Четверг, 21 января 2010, 23:07

На 90-летие Э. Хемингуэю

Хему – ровно девяносто,
я – давно не мальчик,
он оставил миру остров,
у меня – иначе.

Жены – были, и четыре,
кто остался ближней,
сердце плачет, тихо стынет –
я не спал в Париже.

Круг друзей, до боли близких,
пиршество свободы,
дым сигары, много виски,
я – почти голодный.

Пляшет ручка по бумаге,
льются строчки-мысли,
не судьбу в обмане -
я услышал выстрел.

Хему – ровно девяносто,
мог еще пожить бы,
нелегко решать вопросы,
если кофе жидкий.

1989 г., июль,
2008 г., весна

 
УШЕДШИМ ДРУЗЬЯМ
Четверг, 21 января 2010, 23:15

Памяти Юлии Друниной

Смотреть в окно и видеть небо, —
что проще может быть всего,
я там бывал, где даже не был,
свидетель мой — мое седло.

Что Киев-град, что глушь Урюпинск,
деревни, села, города,
где со стаканом, где за рюмкой,
считали мы свои года.

Друзья мне пели дифирамбы,
и даже хлопали порой,
и были мы друг другу рады,
но, Боже мой, но, Боже мой...

Сжигает время нашу дружбу,
поет труба сигнал «отбой»...
Как страшно выходить наружу,
когда лишь небо над тобой.

27-28февраля 1991г.

 




© Алексей Теленков, 2010 г.